Наш левша: блоху подковать не пробовал, но ничего невозможного нет

19.03.2015

Наш левша: блоху подковать не пробовал, но ничего невозможного нет

Валерий Етишев родился в Гомеле. Служил в армии. На «Гомсельмаше» с ноября 1979 года: слесарь, заточник. Из тех редких специалистов, о которых говорят: может всё, даже блоху подковать. Конечно, не всегда все было гладко, были и трудности, особенно в начале тру­довой биографии. Но, как говорит наш герой, главное в таких случа­ях – не теряться.

Валерий Етишев– Валерий Александрович, правда ли, что вы можете блоху подковать?

– Не знаю, не пробовал. Но если по­стараться, да еще под микроскопом… Впрочем, думаю, что подобным образом автор известной повести хотел подчер­кнуть, что для настоящего профи ничего невозможного нет.

– А еще говорят, что вы профессио­нал среди заточников, мол, не всякий заточник с вами может сравниться. Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать настоящий профи?

– Это человек и знающий, и умеющий. Обязательно неравнодушный в деле. С обостренным чувством самодостоин­ства, не нуждающийся в контролере. Всегда ставящий перед собой макси­мально высокую планку. Он постоянно учится, интуитивно впитывает в себя все, что другие делают лучше. И, как правило, вечно собой недовольный.

– Вы тоже собой недовольны?

– Когда сказал «вечно недовольный», я имел в виду не брюзгу, а человека, ко­торый, сделав дело, никогда не скажет: «получилось», а, наоборот, оценит са­мокритично: «можно было бы и лучше». Это, кстати, здорово движет вперед ма­стерство, не дает повода самоуспоко­иться и почивать на лаврах.

 – Тогда так… Что надо, чтобы стать профессионалом среди заточников-профессионалов? То есть среди тех, кто работает на микроуровне – посто­янно имеет дело с микронами?

 – К тому, что сказал, добавил бы: нуж­но хорошее оборудование и зоркий глаз. Еще – знания, опыт, интуиция. Надо тонко чувствовать материал, знать на ощупь его свойства и характеристики, законы математики, физики, геометрии, химии, теплотехники, учитывать темпе­ратуру воздуха, собственных пальцев, технологию металла. Еще бог знает что. Наверно, просто надо понимать, что в твоих руках не просто кусок металла, а что-то живое, со своим «характером». Задача одна – так заточить, чтобы эф­фект от твоей работы был максимально эффективным и максимально длитель­ным. А еще… Надо не обращать вни­мания на откровенных бракоделов, для которых ты, твое отношение к работе – как бельмо на глазу, как молчаливый, но вечный укор.

 – Извините за отступление. Много лет назад мне впервые довелось бе­седовать с асами, работающими по дереву. Оказывается, для продоль­ной и поперечной резки доски нуж­ны разные ножовки, внешнюю часть дверей лучше делать сердцевиной внутрь – так она крепче. А их топором и вправду можно было бриться…

 – Я и говорю, многое надо знать, в том числе про угол заточки пилы, того же то­пора… Впрочем... Поручите одну и ту же работу, скажем, сотне первоклассных токарей. Результат будет разный с точки зрения и скорости, и качества работы.

– И все же… Чего в вашей работе больше – мастерства или интуиции?

 – Наверное, азарта. Если задание «не повторение пройденного», а что-то новенькое, необычное, «крепкий оре­шек», то и мастерство, и интуиция вклю­чаются, тем более что спиной всегда чувствуешь вопрошающие глаза заказ­чика и своих коллег: неужели и сейчас справится? Может быть, это эгоизм, но всегда хочется доказать: могу. Доказать прежде всего самому себе. Правда, по­сле таких заказов испытываешь и удо­влетворенность, и некую временную опустошенность, и усталость.

 – Знаю, однажды вас отозвали из отпуска, чтобы заточить медицин­ский инструмент…

 – Конечно, можно было бы отказать­ся, сослаться на то, что я в отпуске, что за границей мединструмент вообще не перезатачивают. Но я, повторяю, со­гласился. Во-первых, как мне сказали, больничный заточник уволился, прио­становились даже плановые операции. А, во-вторых, хотелось помочь людям и еще раз себя испытать: смогу ли на этот раз. Вернемся к тем же фрезам. У нем­цев они, повторяю, одноразовые, выш­ли из строя – и в утиль. А мы – восста­навливаем. Раньше делали это центра­лизованно, где-то под Минском. А сейчас – каждый у себя, потому что, извините за грубость, – каждый сам за себя. Иногда за месяц приходится восстанавливать до 800 фрез. Не думайте, что заточить, то же, например, «ласточкино гнездо» – это простая работа. За бугром, кстати, одна новенькая фреза стоит от двухсот тысяч до трех миллионов. Если в белорусских рублях…

 – Приоткрою секрет. В письме на «Гомсельмаш» главврач областной специализированной клинической больницы восторгалась, что у нас есть специалисты такого класса, про­фессионалы высшей пробы, просила объявить вам благодарность…

 – Работал, повторяю, не ради денег и благодарности. Во мне тогда были два противоположных чувства. С одной сто­роны, конечно же, гордость за то, что кому-то помог, что мне доверяют, что, оказывается, могу. С другой стороны, ис­пытывал некие горечь и боль оттого, что медицине недостает сегодня финансиро­вания, что из-за низкой зарплаты заточ­ники мединструмента разбежались кто куда.

 – Признайтесь, и у вас, наверное, бы­вали провалы-неудачи? И как их надо воспринимать?

 – Конечно, были, особенно в начале тру­довой биографии. Главное в таких случа­ях – не теряться. Неудача показывает, где у тебя «тонко» и вот-вот «порвется», если своевременно из нее не сделаешь нужных выводов.

 – А когда появилась уверенность в себе?

 – Наверно, тогда, когда самостоятельно выполнил первый сложный заказ.

 – У кого учились?

 – По-моему, нельзя учиться только у одного – невольно станешь его копией. Если хочешь быть настоящим мастером, учиться надо у всех: у каждого есть что позаимствовать. Мне, правда, здорово повезло: я, молодой слесарь, был при­ставлен к асу заточного дела Афанасию Сергеевичу Мешкову. Признаюсь, после нескольких смен опустил руки, заявил: ничего у меня не получится. Спасибо наставнику, переубедил. Трудно всегда, всем и во всем, если к делу с душой. В общем, остался и вскоре даже немного загордился после резюме Афанасия Сер­геевича: мол, было у меня шесть – во­семь учеников, но по-настоящему только у тебя получается. По натуре я максима­лист, наверное – все навыки и умения коллег всегда хочется соединить в себе.

 – Помню, покойный архиепископ Го­мельский и Жлобинский Аристарх на одном из гомельских заводов заказал четырехметровый крест для собора святых Петра и Павла, что в гомель­ском парке. Не сумели тамошние ма­стера, а ваши справились…

 – Понимаете, инструментальщики – это рабочая элита, квалификация и ответ­ственность за результат у них повыше. Не скажу о патриотизме, степени рели­гиозности, но они привыкли работать строго по чертежу, в пределах микронных допусков. По-другому нам нельзя. Брако­ванный инструмент – это, как ни старай­ся, клонированный брак.

 – Не могу не спросить: почему у нас есть люди, которым качество труда до лампочки?

 – Причин здесь много. Сказываются и уровень квалификации, и размытая ответ­ственность, и степень самоуважения, и уровень оплаты, и простая человеческая лень. Понимаю, асом сразу не становятся, для этого требуются многие годы.

 – А не обидно оттого, что у вас мало свободного времени, даже из отпуска отзывают иногда. Да и соседи, знако­мые, наверняка, часто отвлекают?

 – Не обидно. Действительно, занят по­стоянно. Наверное, это хорошо, если главное для тебя в жизни – быть востре­бованным, полезным людям. К тому же я не умею отказывать.

 – Я лично еще в деревне понял, что хороший заточник чего-то стоит. Ви­дел, например, как односельчане в сенокос косу клепали-точили. У всех одно и то же: коса, бабка и молоток. А получается по-разному. Еще тогда захотелось понять, в чем тут собака зарыта, какие у кого профессиональ­ные секреты, например, почему иной сухую щетину без росы косит.

– Мне всегда хотелось научиться ра­ботать так, чтоб не хуже, а, может, и лучше… До сих пор учусь. Знаете, какая для меня высшая награда? На вопрос: как работает заточенный инструмент – видеть в ответ поднятый большой па­лец коллеги, молчаливо, но красноре­чиво говорящий «во!»

– На производстве любым спосо­бом пытаются снизить влияние так называемого субъективного, чело­веческого фактора, например, ме­ханизировать и даже автоматизиро­вать труд.

– Недавно начальник нашего цеха Александр Петрович Дулина сказал мне: вскоре и твой труд максимально механизируем, мол, недавно заказали станок с программным управлением. Я, конечно, взялся за обучение тех, кто будет на нем работать. Но почему-то думается, что механизировать труд за­точника – это из области фантастики, да и сегодняшние ученики откровенно говорят: все можно запрограммировать, но сомневаются, что можно как-то за­программировать рабочую совесть.

– В этом месяце вашему предприя­тию – заводу специального инстру­мента и техоснастки, ставшему не­давно открытым акционерным обще­ством, исполняется тридцать лет. Что бы вы могли сказать по поводу предстоящего юбилея?

– Подчеркнул бы три мысли. Во-1-х, идея на базе разрозненных цехов соз­дать самостоятельный завод полностью себя оправдала. Помню, сколько было споров на эту тему. Одни утверждали, надо оставить все, как есть – у каждо­го предприятия должно быть свое ин­струментальное хозяйство; оппоненты, наоборот, возражали тогда: надо центра­лизовать службы, занимающиеся под­готовкой производства и изготовлением инструмента, требуется самостоятель­ная, мощная, управляемая, мобильная структура, у которой были бы «развяза­ны» руки в вопросах снабжения, техни­ческого развития, оплаты труда, марке­тинга… И вправду, разве это не парадокс – инструментальщиков, имеющих самые высокие профессиональные разряды, причислять не к основным, а к вспомо­гательным рабочим, как было когда-то! В конце концов, отдельный завод – это право самим решать, как заработать, чтобы жить, и как жить, чтобы зарабо­тать. И они, к счастью, победили.

Во-2-х, как быстро летит время! Мно­гие из нас стали ветеранами, пенсио­нерами. Честно говоря, и у меня уже не тот цепкий глаз, как раньше: все-таки в цехе тридцать шестой год.

В-3-х, волнует, что снижается спрос на наши машины. Если хотите знать мое мнение: думаю, все эти сегодняшние кризисы на рынках сбыта – временные; мы обязательно выстоим. Не будем, однако, тешить себя мыслью, что объ­емы продаж упали не только у нас, но и на многих других ведущих мировых фирмах. Необходимо, чтобы качество стало для всех нас, так сказать, «наци­ональной» идеей. У рынка только один пароль: «качество». К тому же, конку­ренты друг другу не помощники.

Пожалуй, есть и в-4-х. Не будем забы­вать, что наш юбилей предшествует дру­гой знаковой дате: осенью, как вы знае­те, головному предприятию исполняется 85 лет. Все мы, работающие на разных заводах, трудом своим должны крепить общий бренд – «Г о м с е л ь м а ш».

Беседу вел Николай ГУЛЕВИЧ.

Фото Николая СУСЛО.

Свяжитесь с нами

ФИО

Адрес:

Телефон:

E-mail:

Ваше сообщение: